Спрос на валютные резервы как способ приглаживания внешних шоков

Предложенный Р. Геллером подход, согласно которому валютные резервы являются буфером, который смягчает негативные последствия для экономики изменения в сальдо экспорта и импорта, нашел более расширенное толкование в контексте исследования связей между поведением реального обменного курса, волатильностью экономического роста и источниками внешних шоков.

Так, страны, которые развиваются, олицетворяют сочетание зависимости экономического роста, флуктуаций в сфере производительности труда от колебаний реального обменного курса. Также им свойственна неразвитая финансовая система, нехватка секторной дифференциации и неглубокие финансовые рынки, которые делают невозможной диверсификацию. Такое сочетание создало предпосылки для появления значительных отличий между развитыми странами и странами, которые развиваются, по соображениям характера приспособления к шокам.
В последнем случае, слабые финансовые системы и относительные выгоды от финансовой интеграции, ограниченные тем, что они начинают срабатывать только при сильных институтах и сбалансированной фискальной политике, не могут взять на себя миссию абсорберов шока. Ее берут на себя колебания реального обменного курса, флуктуации которого, соответственно, негативно отражаются на экономическом росте. Именно такую картину изображают исследования, в которых анализируется проблема сочетания развития финансовой системы, уровня развития страны и режима валютного курса.

В таком же контексте рассматривается функциональная роль валютных резервов. Если финансовая система недостаточно развитая, чтобы компенсировать экзогенные шоки, интернализируя их, то это должны выполнять международные резервные активы центральных банков. В этом случае, они позволяют снять трансмиссию шоков условий торговли на колебание реального обменного курса, сглаживая и сами шоки, и негативные последствия от резких изменений последнего для поведения реального ВВП.

Например, флуктуации условий торговли в странах-экспортерах природных ресурсов и в странах Латинской Америки почти в 3 раза, а в странах Азии в 2 раза выше, чем в развитых странах и в странах, для которых характерная специализация на экспорте товаров с высокой степенью обработки. Абсолютно такая же закономерность свойственна и разнице в флуктуациях реального обменного курса. Из этого выходит, что шоки торговли прямо передаются колебанию реального обменного курса, а разница в уровнях относительно развитых стран выплывает из разницы в глубине развития финансовой системы, а в разрезе стран Латинской Америки и Азии — спросом на валютные резервы. В результате, эмпирическая оценка дает возможность увидеть, что более масштабные резервы смягчают влияние шоков условий торговли на колебание реального обменного курса.

Абстрагируясь от того, что отличия в источниках компенсации внешних шоков (в случае развитых стран — финансовые рынки, в случае остального мира — валютные резервы) являются одним из факторов расслоения глобального монетарного и финансового пространства, нужно признать, что ориентация на аккумуляцию резервов как следствие приглаживания поведения номинального курса очень часто становится вызовом развития финансового сектора. Если постоянно полагаться на валютные резервы, дополнительно страхуя себя от уязвимости финансового сектора, то последний не получает достаточных стимулов для развития, поскольку будет находиться под грузом «опеки» со стороны макроэкономических органов и не будет предлагать экономическим агентам инструменты, с помощью которых можно было бы обеспечить хеджирование вероятных потерь от шоков. Эта позиция не значит, что в ней опровергается факт, что отсутствие развитой финансовой системы увеличивает нагрузку на резервы как абсорберы экзогенных шоков.

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий